зала.
Инкси коротко кивнул и стрельнул глазами на Пейрота.
– Если всё получится, я укажу в отчёте ваше авторство термина.
Ассистент растеряно кивнул. Профессор развернулся к экрану. Картинка стала чуть размытой, словно экран запотел. Инкси провёл по нему рукой, но ничего не изменилось.
– Что за?… – он обернулся. – Пейрот, у нас камеры сломались?
Ассистент ничего не ответил, только широко открыл рот и ткнул пальцем в экран. На нём уже ничего нельзя было различить из-за чёрно-красного марева.
– Профессор, это утечка меланхолии!
Инкси стремительно соображал, где же они ошиблись.
– Причина?
– Похоже, меланхолия отреагировала на электромагнитные волны и пришла в движение…
– Блокируйте комнату! – яростно крикнул Инкси.
– Автоматика вышла из строя!…
Инкси выругался и пулей вылетел из центра управления. За дверью всё тоже подёрнулось красной дымкой. Люди в коридоре непонимающе озирались. Профессор, помчался в комнату с Майлзом, расталкивая сотрудников. Туман вокруг сгущался. Дышать становилось всё труднее, во рту появился металлический привкус. У входа в лабораторию Инкси остановился, привалившись к стенке. Сквозь плотно закрытые двери на пол коридора текло что-то чёрное.
– Проклятые теоретики, – прохрипел Инкси и дёрнул ручку. Створки скрипнули и в тот же миг раздвинулись в стороны.
В комнате, как ни странно, тумана не оказалось, но всё вокруг стало словно нарисованным густой чёрной краской. Инкси с трудом узнал лабораторию в таких резких мазках. От переполненного резервуара с меланхолией на пол текло что-то густое и красное. Вокруг стоял невыносимый запах крови. Стены будто постарели лет на десять, поросли чёрными пульсирующими корнями.
Посередине прозрачного куба стоял Майлз.
И невинно улыбался.
У Инкси резко сдавило виски. Очевидно, находиться рядом с чистой меланхолией было небезопасно для здоровья. Профессор окончательно осознал, что эксперимент провалился. Люди не смогут использовать меланхолию. А если этой меланхолии хватит на весь мир? Консервировать комнату нет смысла, нужно закрывать весь комплекс. Профессор с трудом дошёл до микрофона экстренной связи через текущую под его ногами реку меланхолии. Дрожащей рукой он дотянулся до кнопки вызова.
– Говорит профессор Инкси, – голос хрипел и срывался, каждое слово отдавалось болью в висках. – Приказываю срочно изолировать базу. Код приказа один альфа три три браво альфа три.
Где-то далеко завыли сирены экстренной консервации. Инкси закрыл глаза и повалился на бок.
– Проклятые теоретики… – прошептал Инкси и дёрнул щекой.
…Он стоит на церемонии вручения Нобелевской премии. Рядом с ним множество людей, их лица размыты, кажутся чёрными кляксами. Громко объявляют его имя, он выходит на сцену, протягивая руки к заветному призу. Он держит в руках медаль, она превращается в бурую массу, падает на пол. Он поднимает глаза к потолку, там только свинцово-красное небо, с которого идёт чёрный дождь. Он оборачивается, люди вокруг становятся просто тёмными силуэтами на фоне непроглядной мглы.
Мир победившей Меланхолии.
Почти такой же, как наш.
Счастье знать
Ирина Зауэр
г. Новокузнецк
Фирма гарантировала: пройдя процедуру, клиент мгновенно узнает, что ему надо для счастья – и как этого достичь. Но Андрей вышел из здания фирмы со странным ощущением – щекоткой изнутри черепа.
Вспомнилась рекомендация – в первые полчаса отвлекаться, скользить взглядом по окружающему. Особо скользить было не по чему – он шёл через пустырь. Бывшая застройка. Полезный хлам растащили, натащив на его место бесполезного…
Взгляд наткнулся на лежавшую в траве старую дверь. Андрей подошёл, постоял, созерцая чешуйки краски, фигурную ручку, дыру на месте замка. Потом наклонился, поднял.
Огляделся. Деревьев на пустыре нет, прислонить не к чему. Но это же дверь, она должна стоять! Мысли заметались в поисках выхода, но найденный Андрей тут же отверг, и чтоб не передумать, почти бросил дверь обратно.
Ника была недовольна.
– Чего так поздно? Ужин остыл.
– Ну есть же микроволновка, – попытался возразить он, по злому взгляду понял, что ошибся, и добавил с лёгкой игривостью: – Главное, что ты у меня горячая…
Жена не поддержала попытку примирения:
– Если был у любовницы – не прощу, так и знай!
Он знал. И сейчас, глядя на Нику, с удивлением понял, что для счастья она ему не нужна.
Новый день начался с того же – понимания, что ещё ему не нужно. Работа, где в любой момент на него могут повесить чужую вину. Секретарша перепутала бумаги? Виноват клерк. Сломалась кофемашина, за полдня не починили? Виноват клерк. Погода испортилась? Виноват клерк. Андрей занимался счетами и архивами, а сам думал о двери. Уйти пораньше и сделать то, что хотел вчера. Рядом с офисом как раз есть магазин садового инвентаря.
Уйти пораньше не удалось. Андрей с ощущением потери стоял у витрины с вёдрами и граблями Щекотка в мозгу вернулась. Она заставила всматриваться туда, за витрину, до боли в глазах. Андрей вдруг уловил отблеск света. В магазине ещё кто-то был.
Он подскочил к двери и яростно затарабанил. Через минуту ему открыл старик в спортивном костюме, то ли сторож, то ли хозяин:
– Осточумел? – спросил он. – Закрыто!
– Мне срочно! Вот! – Андрей достал из кошелька пару купюр покрупнее, решил, что мало, добавил ещё. – Продайте лопату!
Старик хрюкнул то ли удивлённо, то ли возмущённо. Но деньги взял.
Земля оказалась мягкой. Андрей установил дверь в яму, присыпал, обложил для верности кирпичами. Дверь стояла. И от этого почему-то стало хорошо-хорошо. Он засмеялся.
И был счастлив до самого дома, до ужина, после которого Ника попросила на что-то денег, и Андрей предложил ей самой взять из кошелька. Жена ушла в коридор и вернулась с его портмоне.
– Зарплата была вчера, – тон обвиняющий. – А ты уже всё потратил. На что, мне интересно?
И ввернула обычное:
– На любовницу?!
Бурное примирение заняло полночи. Андрей не выспался и на самом деле совершил ошибку: решил в обед пробежаться до пустыря и проверить, как там его дверь. Заодно прихватил замок, оставшийся от визита офисного слесаря.
Замок встал в дыру идеально. Андрей ощутил эйфорию, а когда очнулся, оказалось, что обед давно прошёл.
Пробежка до офиса превратила его в мокрую мышь. В таком виде он и плюхнулся в своё кресло – чтобы через полминуты вскочить и помчатся «на ковёр».
– Врёшь! Кто она? Где ты её нашёл?
Ника словно не услышала сообщение о том, что премии Андрея лишили. Не заметила, что муж пришёл вовремя. Сразу набросилась.
Он молча взял куртку и вышел в ночь. Пытка вопросами продолжалась три с чем-то часа. Зуд в голове делался всё настойчивее. Щекотка теперь больше походила
